Наша страничка на Facebook
Партнёры
США
26.05.2009
РОССИЯ И ИРАН: РЕГИОНАЛЬНЫЕ ДЕРЖАВЫ ИЛИ «МЛАДШИЕ БРАТЬЯ» МИРОВЫХ ЛИДЕРОВ?

Андрей ДИКОВ, Центр моделирования стратегического развития, специально для Caucasia-Experts

Очередная российско-украинская «газовая война» война актуализировала проблему снабжения Европы энергоресурсами и подтолкнула Брюссель к более активному поиску новых путей доставки энергоносителей в Евросоюз. Обсуждавшийся с 2004 года проект строительства газопровода «Набукко» в обход территории России соответствовал стратегическим интересам США, ЕС и Турции, а также предоставлял большую экономическую самостоятельность среднеазиатским государствам.

В этом проекте основная роль доноров газа отводилась странам Передней и Центральной Азии, а роль главного транзитера – Турции. Проект, предполагавшийся в качестве альтернативы российскому «Южному потоку», призван был диверсифицировать энергопотоки из Средней Азии и Азербайджана, включить в эту систему Иран и Ирак, не допустить наполнения иранскими энергоносителями строящихся и модифицируемых трубопроводов в Армению и Азербайджан, ослабить влияние России на энергополитику ЕС.

Предполагалось, что ключевыми государствами-донорами газа в этом проекте станут Иран и Туркмения, которая, участвуя в российском «Прикаспийском газопроводе», также намеревалась строить ветку «Набукко» - Транскаспийский газопровод. Однако одним из препятствий строительства этого газопровода по дну Каспия стал все еще незавершенный с 1991 года процесс демаркации морских границ.

В июне 2008 года участие Ирана, без которого наполнение «Набукко» представляется проблематичным, казалось, не вызывало сомнений. Заместитель министра нефти ИРИ Реза Казаизаде заявил, что «иранский газопровод станет частью проекта «Набукко», по которому будет поставляться газ в Европу с крупнейшего в Иране газового месторождения «Южный Парс». В ходе визита министра нефти в ФРГ в апреле 2009 года был обсужден вопрос транспортировки иранского газа посредством «Набукко». Соединенные Штаты после избрания своего нового Президента смягчили антииранскую риторику, Турция оказывала дипломатическое давление на Иран и Казахстан, и, казалось бы, реализация проекта стала возможной.

Однако 8 мая 2009 года на Пражском саммите подписание соглашения «Южный коридор – Шелковый путь» было фактически сорвано, так как Туркмения, Казахстан, Узбекистан отказались гарантировать свое участие в проекте «Набукко». Соглашение подписали лишь Азербайджан, Грузия, Турция и Египет, что оказалось явно недостаточно. Тактическую победу одержала Россия, не допустившая переориентации нефтегазовых потоков, несмотря на временное осложнение российско-туркменских отношений в марте текущего года.

Провал Пражского саммита позволил Ирану заявить о возможности строительства собственного «Персидского газопровода» (“Persian Pipeline”), по которому газ может поступать в Европу из Ирана через Ирак, Сирию и Средиземное море в Грецию и Италию. Данное заявление прозвучало во время недавнего визита министра нефти Ирана Голлямхоссейна Нозари в Дамаск.

Столь резкая перемена позиции иранской стороны относительно «Набукко» позволяет говорить об изначальной неготовности Ирана к участию в данном проекте. А также о вероятных кулуарных договоренностях со среднеазиатскими государствами накануне Пражского саммита. Загадочным выглядит отсутствие иранской делегации среди возможных подписантов документа. Иранцев не пригласили или они не приняли приглашение? Согласно статистическим данным, ежегодно Европейский Союз потребляет около 800 миллиардов кубометров газа, при этом по «Набукко» готовились прокачивать около 30 млрд. кубов в год. Возникает вопрос – с чем связана столь длительная пропагандистская кампания проекта «Набукко», который, даже после предполагаемого завершения его строительства в 2014 году, мог покрыть лишь около 4% от ежегодного европейского потребления газа? Представляется, что данная PR-кампания была направлена на дискредитацию России как надежного поставщика энергоносителей, что объективно способствовало укреплению имиджа иных ресурсодобывающих государств, в частности, Ирана.

Однако строительство «Персидского газопровода» противоречит интересам других ключевых игроков региона – Турции и Израиля, обеспокоенных усилением Ирана. С СНГ у Тегерана тоже немало противоречий: Азербайджан беспокоит строительство газопровода в Армению, Туркмению – отсутствие четкой морской границы. Также этот проект в среднесрочной перспективе может составить конкуренцию, а значит, удешевит сырье, поставляемое в ЕС по строящемуся Россией «Южному потоку». Да и сама Европа вряд ли заинтересована в росте своей энергозависимости от Тегерана.

Использование иракских энергоресурсов де-факто будет способствовать созданию единого экономического пространства из соседних государств, объединенных вокруг Ирана. Данный демарш можно было совершить, опираясь на один из мощных мировых центров силы, каким, вероятно, является Китай. Именно КНР все более активно наращивает свое присутствие в данном нефтеносном регионе, год от года усиливая свое участие в иранской нефтедобыче. С начала 2001 года Китай был допущен к месторождению «Заварех-Каншане», а в декабре 2007 года китайская нефтегазовая кампания Sinopec добилась участия в разработке крупнейшего месторождения «Ядаваран», инвестиции в которое составят 2 млрд. долларов. По оценкам экспертов, общая сумма ирано-китайских контрактов в нефтегазовой сфере приблизится к 100 млрд. долларов, а ежегодный товарооборот между двумя странами составляет 5 млрд. в год и постоянно растет. Иран поставляет 1/5 часть необходимого Китаю газа. Наряду с ЕС, Японией и Южной Кореей, Китай является одним из основных торгово-экономических партнеров Тегерана. И наверняка КНР будет стремиться поучаствовать в строительстве «Персидского газопровода».

Многочисленные региональные проекты газопроводов не приводят к минимизации геополитических рисков в одной из наиболее проблемных частей мира. Подвигая Иран, Ирак и Сирию на роль основных поставщиков газа в ЕС, Китай подталкивает эти государства на путь более жесткой конфронтации с Турцией и Израилем, а также создает блок потенциальных конкурентов России во главе с Тегераном.

Россия уступает Ирану по причине высокой себестоимости российского газа, а также большего, по сравнению с иранским, уровня внутрироссийского потребления газа. В то же время, существует проблема обеспечения энергоресурсами северной части Ирана, куда можно было бы поставлять среднеазиатский газ, покупаемый «Газпромом».

По мере строительства «Южного потока», который на сегодня является наиболее ресурсообеспеченным и реалистичным проектом, возможно усиление российско-иранской конкуренции. Начало строительства иранского газопровода-дублера приведет к экономическим потерям обоих государств, создаст условия для давления со стороны ЕС и США, ослабит положение традиционных региональных держав.

В этой связи, необходимы шаги по созданию прочных российско-иранских отношений в процессе экспорта газа в Евросоюз в рамках единого газотранспортного холдинга. Очевидны политические и экономические дивиденды от совместного экспорта газа: по оценкам экспертов ООН, совместная доля России и Ирана в газообеспечении Европейского Союза составит в 2010 году более 40-45 процентов.

От редакции С.-Е.: С нашей стороны мы полностью разделяем видение проблемы автором и сделанное им заключение в конце статьи. Только добавим, что для такого углубления российско-иранского сотрудничества нужно более усердное старание со стороны России. Нельзя превращать вопрос поставки зенитных комплексов Ирану, отношение к иранской атомной программе, полноправное членство Ирана в ШОС и иранское направление российской политики в целом в предмет торга в отношениях с Западом и Израилем. Кремль, быть может, привык, что можно ставить палки в колёса таким ближайшим и преданным союзникам, как Белоруссия Александра Лукашенко, игнорировать настроенные доброжелательно в отношении России силы в соседних государствах и вместо сотрудничества с ними сначала вести авантюристский флирт с правящим антироссийским режимом, а затем захотеть разрушить территориальную целостность соседнего государства, как это произошло в случае с Грузией. Всё это и так не усиливает геостратегические позиции России, однако для нее имело бы куда более тяжелые последствия превращение Исламской Республики Иран в конкурента, вместо поиска сотрудничества с ней. ---

Статьи по теме
Партнёры